?

Log in

No account? Create an account
гадание, магия

senseisekai


Валекс о...

так видит мир боевой маг


Previous Entry Share Next Entry
Клерикальная революционность (2 часть)
гадание, магия
senseisekai
Оригинал взят у el_murid в Субъекты и объекты (2)
Начало
Неоколониализм неизбежно должен был породить своего противника — антинеоколониальное движение, цели которого — уже не построение национальных государств, а ликвидация продажных режимов и строительство в рамках уже существующих границ более субъектных и независимых стран.

Одной из самых первых антинеоколониальных революций, безусловно, является иранская революция 1979 года, которая прошла в классической неоколонии. Свергнув шахский режим, иранская революция вступила в жесточайшее противоречие с существующим неоколониальным миром, став фактически экзистенциальным врагом для Запада, который очевидно увидел угрозу в самом характере этой революции. Вполне логично и СССР стал врагом революционного Ирана, так как во многом советский блок тоже был построен на неоколониальных принципах, хотя в основе своей существенно отличался от западной модели.

Особенностью иранской революции был ее подчеркнуто клерикальный характер, и это, как можно теперь сказать, имело более чем объективную основу. Шахский режим был светским проектом, а поэтому для его свержения и создания нового проекта потребовалось призвать принципиально иную идеологию, во всем противоположную прежнему режиму. Таким образом революционеры максимально могли расширить социальную базу революции и создать в короткие сроки ситуацию невозврата к прежней модели. Шиитский клерикальный фактор стал основой и для распространения влияния Ирана за пределами своей территории, что тоже было вполне объективной задачей создания внешнего рубежа обороны иранской революции.

В определенном смысле примерно по тому же пути развивалось и афганское движение моджахедов, которые взяли на вооружение исламский фактор, как идейную основу борьбы с режимом в Кабуле и советским присутствием, которое афганские моджахеды рассматривали как интервенцию и то же самое проявление неоколониализма. Итогом афганского сопротивления стало максимально радикальное движение Талибан, возникшее уже после победы моджахедов на фоне теперь уже их неспособности к созданию реально независимого от внешних неоколониалистов режима. И здесь клерикальный фактор (причем в самом радикальном варианте) стал основой победы — теперь уже Талибана над Альянсом Семи.

Отвлекаясь на время, могу сказать, что меня в какой-то степени не столько удивил, сколько заинтересовал в период, когда я был в Донецке, как раз очень серьезный крен в клерикальную, православную сторону донецкого восстания. Я был там в то время, когда восстание еще носило стихийный народный характер. Это был довольно удивительно, особенно учитывая позицию церковной верхушки РПЦ, полностью поддерживающей совершенно предательский по отношению к русскому народу Украины курс Кремля. Бандиты и уголовники с внешней помощью Кремля захватили власть на территории восстания позже. Тогда же — в июле-августе 14 я отметил для себя именно этот момент. Возможно, что в случае развития восстания именно в его самостоятельном от Кремля, субъектном варианте, православный характер стал бы определяющим — во всяком случае, предпосылки имелись. Неясно, конечно, как бы клирики-идеологи восстания смогли бы сотрудничать с РПЦ в Москве — скорее всего, и здесь мы бы увидели резкую радикализацию по религиозной составляющей вплоть до объявления руководства РПЦ еретиками и предателями (что, впрочем, совсем недалеко от истины), но сейчас об этом можно только гадать. Кремль успел перехватить руководство восстанием и быстро выхолостил его до состояния своего пушечного мяса в олигархической империалистической борьбе.

Но вернемся к Ближнему и Среднему Востоку.

Арабская весна, если рассматривать ее именно как объективный процесс и явление (хотя, конечно, субъективный фактор в виде внешнего влияния в ней тоже присутствовал, а в ряде случаев, как в том же Египте, Йемене, Тунисе сумел переломить ситуацию в русло относительно управляемых им процессов) — это тоже антинеоколониальный взрыв целого региона.

Страны региона представляли к моменту начала Весны зависимые от внешних сил режимы личной власти, бесконечно далекие от народов и национальных интересов своих стран. В каких-то случаях это имело во многом вынужденный характер в силу серьезной ресурсной недостаточности, как в Йемене или Сирии, где-то были ошибки и просчеты в управлении, вызванные деспотическим характером власти как в Ливии или Египте, но сути это не меняет — вспыхнувшие народные революции имели под собой одну объединяющую их цель — построение более справедливого государства, менее зависимого от внешних сил. Насколько реалистичными были такие цели, сказать сложно, так как в ходе всех революций ни в одной из стран победа над правящим режимом не привела к возникновению нового субъекта в виде нового государства. Практически везде восстания завершились поражением — даже в тех случаях, когда режимы были необратимо свергнуты, как в той же Ливии. Противоречия между победителями либо разорвали эти страны, как Ливию или Йемен, вполне вероятно, что и Сирия окажется по факту разорванной на зоны внешней оккупации, либо в этих странах произошла контрреволюция, вернувшая к власти прежние режимы, как это произошло в Египте.

Во всех случаях клерикальный характер революций стал определяющим. Пожалуй, только в Йемене в силу его крайней особенности и наличия племенного фактора, как наиболее значимого по отношению к любым другим, революция быстро перешла в формат традиционного противостояния по линии Юг-Север. Аль-Кайеда и ИГ в Йемене присутствуют, но пока в достаточно маргинальном состоянии.

Все революции (за исключением Йемена) взяли на вооружение именно религиозный фактор, как основу своей борьбы со светскими прогнившими режимами, находящимися под неоколониальным управлением. И здесь же выявилась особенность, которая уже проявила себя в Афганистане — в конкурентной борьбе между различными клерикальными исламистскими проектами наибольший шанс получал самый радикальный из них.

Именно так в число наиболее успешных и эффективных очень быстро выдвинулись проект Джебхат ан-Нусры, а затем и Исламского государства. Более мягкие проекты салафитского толка, проекты братьев-мусульман и иные, которые являются в какой-то степени промежуточными, перспектив сегодня не имеют, и поддерживают свое существование только с внешней поддержкой, фактически став прокси-силами внешних игроков. При этом в той же Сирии после того, как оккупанты создадут свои прокси-правительства, более похожие на магистратуры на оккупированных Германией советских территориях, эти прокси-силы получат власть (опять же, подконтрольную внешним игрокам). Говоря иначе, противоречия, которые и привели к антинеоколониальной революции в Сирии, не будут разрешены, и второй раунд войны неизбежен, но в еще более радикальном варианте — как это и произошло в Афганистане после победы над режимом Наджибуллы.

Только Ан-Нусра и ИГИЛ сохраняют определенную самостоятельность и субъектность. Как раз поэтому они и являются для всего мирового неоколониализма и империализма врагами номер один, именно поэтому они признаны террористическими, а любое упоминание этих субъектов не в негативном контексте грозит прямым уголовным преследованием. В этом смысле даже сугубо научное изучение феномена этих двух группировок может быть наказуемым деянием. В том числе и в России, так как кремлевский режим — точно такой же империалист и враг своего собственного народа, хотя и более хилый, чем его западные партнеры. И любое освободительное движение от неоколониального гнета, естественно, является прямым врагом российских олигархов и империалистов, как и для всех других.

Тем не менее, изучать феномен этих субъектов, безусловно, необходимо. Неоколониализм трещит по швам, его время заканчивается. Поэтому, кстати, единичные случаи антинеоколониальной борьбы теперь превращаются в системные. Разломы проходят, как и всегда, по самым слабым звеньям мировой неоколониальной системы, в первую очередь по тем странам, где правящие режимы замкнуты на обслуживание интересов своих правящих клик, а сами клики утратили даже инстинкт самосохранения в своей алчности. Это не эмоциональные оценки, а констатация. Россия, как мы можем судить просто потому, что живем здесь, тоже относится к таким слабым звеньям. Время правления мафиозной олигархии подходит к концу, хотя у нее есть способы и варианты продления неизбежного краха. Ужесточение режима, переход к откровенно фашистской диктатуре, который мы наблюдаем прямо сейчас — это один из элементов системы таких попыток. Но по понятным причинам, это все равно не сможет сбалансировать вошедшее в неуправляемый режим противоречие между устойчивостью и развитием страны. Укрепление режима через его фашизацию окончательно отбросит страну в дикое состояние, разрушение остатков устойчивости системы жизнеобеспечения, и Россия станет беззащитной как против внешних угроз, так и против стихийных и техногенных бедствий. Можно отменить закон тяготения или даже ввести за его озвучивание уголовную ответственность, но предметы все равно упрямо будут падать вниз. Можно напрочь отрицать законы развития общества и карать за попытки их применения, но они все равно будут действовать вопреки желанию наших правителей.

Именно поэтому Россию тоже ждет антинеоколониальная революция, хотя, возможно, она и будет иметь неодностадийный характер. Возможно, что у нее, у революции, будут и поражения — но в целом отменить ее не получится ни у кого.

В связи с этим мы должны хотя бы понимать, что за силы будут вызваны к жизни в ходе такой революции, какие процессы будут в ней вызревать и происходить. И пока есть время, лучше всего изучать их на внешних по отношению к нам процессах и примерах.

Теперь же, после такого, скажем так, вступления и определений, в рамках которых можно будет рассматривать субъект антинеоколониальной борьбы, можно рассмотреть его (точнее, их) и чуть более подробно.

(далее следует)

promo senseisekai june 23, 21:41 1
Buy for 20 tokens
Первая промышленная революция в XVIII—XIX веках (переход от ручного труда к машинному) привела к первому разделу мира - колониализму, охватившему практически весь мир. Вторая промышленная революция — трансформация в мировой промышленности, охватывающая вторую половину XIX и начало XX…